Превентивная реструктуризация в 2026 году: три проблемы в судебной практике

Превентивная реструктуризация постепенно переходит в полноценное поле судебных споров. Если в течение первого года после появления этого института основное внимание было сосредоточено на том, как в принципе начать процедуру и подготовить план, то практика 2026 года демонстрирует значительно более сложную картину. Судам уже приходится оценивать реалистичность финансовых прогнозов должника, проверять состав классов и требования кредиторов, определять допустимые пределы защиты от принудительного взыскания, а после утверждения плана — решать, что делать с исполнительными производствами, открытыми ранее.

При этом устоявшейся практики Верховного Суда по ключевым вопросам пока нет. В июне 2026 года сам Верховный Суд характеризовал практику применения нового института как такую, которая только формируется. Поэтому именно решения хозяйственных и апелляционных хозяйственных судов сегодня позволяют увидеть первые проблемные точки превентивной реструктуризации.

План уже недостаточно просто назвать реалистичным

Одной из главных тенденций 2026 года становится постепенное усиление требований к экономическому обоснованию реструктуризации.

Хорошо это видно при сравнении двух дел — ЧАО «Днепровский металлургический завод» № 904/5450/25 и ООО «ЕВРОЭНЕРГОТРЕЙД» № 905/39/26.

В деле ДМЗ суд 27 января 2026 года утвердил план, в который были включены требования 92 привлеченных кредиторов приблизительно на 1,31 млрд грн. План предусматривал двухлетнюю отсрочку с последующим погашением задолженности. Его жизнеспособность обосновывалась оптимизацией расходов, повышением энергоэффективности, загрузкой производственных мощностей, концентрацией на рентабельных направлениях и возможной реализацией непрофильных активов. Суд согласился с такой моделью, а Центральный апелляционный хозяйственный суд в апреле оставил утверждение плана в силе.

Совершенно иную модель спора мы видим в деле «ЕВРОЭНЕРГОТРЕЙД». Здесь кредиторы фактически начали проверять финансовую модель должника так, как инвестор проверял бы бизнес перед вложением средств. Укргазбанк представил заключение комиссионной судебно-экономической экспертизы. Кредиторы обращали внимание на аннулирование лицензий должника на поставку электроэнергии и природного газа, финансовое состояние его основных дебиторов и судебные процессы в отношении них. Одним из ключевых источников будущего исполнения плана являлась значительная дебиторская задолженность ООО «ХИМ-ТРЕЙД», финансовое состояние которого также вызывало вопросы.

Таким образом, предметом судебного спора становится уже не только финансовое состояние самого должника. Если исполнение плана зависит от получения нескольких миллиардов гривен от конкретного контрагента, кредитор вполне закономерно ставит вопрос: способен ли этот контрагент вообще заплатить? Это существенно меняет подход к подготовке реструктуризации. Прогноз движения денежных средств уже нельзя строить исключительно на формальном существовании дебиторской задолженности или ожидаемой продаже активов. Необходимо оценивать реальность взыскания, сроки, состояние дебитора, судебные споры, ликвидность имущества и альтернативные сценарии.

Подобная тенденция проявляется и в отношении требований кредиторов. В том же деле «ЕВРОЭНЕРГОТРЕЙД» один из кредиторов поставил под сомнение размер и происхождение требований других участников. Суд истребовал документы о переходе права требования, договоры уступки и факторинга, уведомления и доказательства оплаты. И это принципиальный вопрос. Ошибка в сумме кредиторского требования в превентивной реструктуризации влияет не только на бухгалтерский баланс — она может изменить количество голосов и, в конечном итоге, результат голосования за план.

Фактически судебная практика постепенно формирует стандарт, при котором финансовая модель, структура кредиторов и даже источники происхождения отдельных требований должны быть готовы к полноценной доказательной проверке.

Шесть месяцев защиты — абсолютный предел или срок можно запустить заново?

Вторая проблема уже привела к появлению подходов, которые сложно безоговорочно согласовать между собой.

В деле ЧАО «Черкасское химволокно» № 925/1544/25 должник просил продлить дополнительные меры защиты именно в отношении одного кредитора — ООО «Газоснабжающая компания «Нафтогаз Трейдинг». Кредитор возражал, в частности, против избирательного характера такого ограничения. Однако Хозяйственный суд Черкасской области исходил из того, что Кодекс Украины по процедурам банкротства прямо допускает меры защиты в отношении отдельного кредитора или класса кредиторов. То есть selective stay сам по себе не противоречит природе превентивной реструктуризации. В то же время суд сформулировал другое чрезвычайно важное правило: общая продолжительность мер защиты не может превышать шести месяцев с момента открытия процедуры. После истечения этого срока они прекращаются автоматически, и продлить его суд не может.

Казалось бы, ориентир достаточно четкий.

Однако дело ООО «Евро-Реконструкция» № 910/10713/25 усложнило ситуацию. Процедура была открыта 8 сентября 2025 года, а срок ранее примененных дополнительных мер защиты, как отметил сам суд, закончился 8 марта 2026 года. Несмотря на это, 10 июня Хозяйственный суд города Киева вновь применил дополнительные меры защиты, запретив ряду кредиторов и исполнителей осуществлять принудительное взыскание. Таким образом, практика фактически поставила вопрос, на который КУзПБ еще должен получить однозначный судебный ответ: шесть месяцев — это абсолютный совокупный предел защиты в рамках одной процедуры или после прекращения предыдущих мер при определенных обстоятельствах возможно применение новых?

Пока апелляционная или кассационная инстанция не сформулирует четкую позицию, рассчитывать на возможность «перезапуска» защиты должнику рискованно. Для кредитора же применение ограничений после истечения шестимесячного срока может стать одним из наиболее сильных аргументов для обжалования соответствующего определения.

Особенно важно, что суды уже отделяют вопрос защиты от оценки самого плана. В деле «Черкасского химволокна» возражения относительно экономической модели суд фактически оставил для стадии утверждения плана. Следовательно, кредитору недостаточно доказывать, что предложенная реструктуризация плоха. Для отмены защиты необходимо показать отсутствие необходимости именно такого ограничения, его непропорциональность либо отсутствие связи между принудительным взысканием и угрозой срыва реструктуризации.

План утвержден. А что делать с исполнительным производством?

Третья проблема возникает уже после того, как должник формально достиг главной цели — получил судебное утверждение плана.

Показательным стало дело ЧАО «Харьковский тракторный завод» № 922/2471/25. План ХТЗ был утвержден еще 17 декабря 2025 года и предусматривал реструктуризацию до марта 2029 года: три года отсрочки и последующее погашение соответствующих требований. Однако часть задолженности уже находилась на стадии принудительного исполнения.

В 2026 году ХТЗ обратился в суд по вопросу приостановления исполнительных действий по исполнительному листу № 820/5225/15, взыскателем по которому являлся Офис крупных налогоплательщиков Государственной налоговой службы.

Возникла коллизия двух юридических реальностей. С одной стороны — действующий исполнительный документ. С другой — позднее утвержденный судом план реструктуризации, который изменил срок исполнения соответствующего обязательства. Суд исходил из того, что после утверждения плана условия исполнения обязательства изменились. Поэтому продолжение принудительного взыскания на прежних условиях противоречило бы содержанию реструктуризации.

Этот подход может иметь значительно более широкое значение, чем конкретный спор ХТЗ. Если он закрепится в дальнейшей практике, утверждение плана фактически будет изменять не только гражданско-правовые сроки расчетов между должником и кредитором, но и режим исполнения ранее выданных исполнительных документов. Именно поэтому работа с реструктуризацией не должна завершаться получением определения об утверждении плана. Необходимо проверить все открытые исполнительные производства, установить, какие именно требования охвачены планом, сопоставить новые сроки с исполнительными документами и своевременно реагировать на попытки продолжить взыскание на прежних условиях.

Для кредитора ситуация зеркальная: если требование уже находится на принудительном исполнении, основная борьба за условия его погашения может состояться не после утверждения реструктуризации, а значительно раньше — при формировании классов, определении размера требования, голосовании и судебной проверке плана.

Практика только начинает показывать настоящую сложность процедуры

Судебные дела 2026 года демонстрируют интересную трансформацию превентивной реструктуризации. Дискуссия постепенно переходит от вопроса «можно ли спасти должника до банкротства» к значительно более практическим конфликтам: кто и с каким количеством голосов принимает план, насколько реалистичны источники его финансирования, как долго можно блокировать взыскание и что происходит с исполнительными документами после утверждения новых условий погашения долга. При этом кассационного ориентира, который унифицировал бы эти подходы, пока нет.

Поэтому сегодня успех превентивной реструктуризации зависит не только от переговоров с кредиторами. План необходимо готовить с расчетом на будущий судебный спор: с доказательной финансовой моделью, проверенной структурой требований, правильно сформированными классами и четким пониманием того, как его положения будут работать в исполнительном производстве.

Похоже, именно вокруг этих вопросов и будет формироваться следующий этап украинской практики превентивной реструктуризации.