Дарение имущества родственнику не защитит его от кредитора

Кассационный гражданский суд в составе Верховного Суда в постановлении от 30 июля 2026 года по делу № 756/18831/21 (производство № 61-1617св26) оставил без изменений решения судов предыдущих инстанций, которыми был признан недействительным договор дарения половины жилого дома должницей своему сыну.

Постановление представляет интерес прежде всего с точки зрения того, как Верховный Суд оценил момент отчуждения имущества. Должница настаивала на том, что подарила недвижимость еще до предъявления к ней судебного требования о взыскании задолженности. Однако это обстоятельство не стало определяющим: на момент заключения договора она уже знала о существовании неисполненных денежных обязательств.

Долг возник задолго до дарения

История спора началась с договоров займа, заключенных в 2009–2011 годах. Мать будущей истицы передала ответчице в общей сложности 38,3 тыс. долларов США. Обязательства надлежащим образом исполнены не были, а после смерти кредитора право требования перешло к ее наследнице.

В 2020 году Оболонский районный суд Киева в другом деле взыскал с должницы 1 172 534 грн задолженности и судебный сбор. В июле 2021 года было открыто исполнительное производство, однако в ходе принудительного исполнения выяснилось, что имущества, за счет которого можно было бы исполнить решение, у должницы нет.

Причина обнаружилась в сделке, совершенной ранее. 16 августа 2019 года должница подарила своему сыну 1/2 жилого дома. Другого недвижимого имущества у нее не было.

Наследница кредитора обратилась в суд, полагая, что дарение было направлено на вывод единственного актива и создание препятствий для будущего взыскания.

Суд: гражданский договор не может быть инструментом уклонения от уплаты долга

27 февраля 2025 года Оболонский районный суд города Киева частично удовлетворил иск и признал договор дарения недействительным. Киевский апелляционный суд 16 декабря 2025 года оставил это решение без изменений.

Логика судов основывалась на принципах добросовестности и запрета злоупотребления гражданскими правами.

ГК Украины не содержит отдельного универсального определения фраудаторной сделки. Такой характер договора устанавливается посредством применения общих принципов гражданского законодательства, прежде всего добросовестности, а также положений статьи 13 ГК Украины о пределах осуществления гражданских прав.

Фраудаторной является сделка, совершенная во вред кредитору. Ее экономический результат заключается в том, что имущество должника выводится в пользу третьего лица, вследствие чего исполнение обязательства перед кредитором становится невозможным или существенно затрудняется.

Суд первой инстанции отдельно подчеркнул, что гражданско-правовой договор, включая договор дарения, не может использоваться для уклонения от уплаты долга или исполнения судебного решения.

При этом фраудаторность не означает, что договор обязательно существует только «на бумаге». Реальное исполнение сделки само по себе не исключает возможности признать ее недействительной, если фактически она использована для предотвращения обращения взыскания на актив должника. Такой подход Верховный Суд применял и в предыдущей судебной практике.

Какие признаки фраудаторности учитывает Верховный Суд

В постановлении от 30 июля 2026 года Кассационный гражданский суд подтвердил, что фраудаторной может быть как возмездная, так и безвозмездная сделка.

При оценке безвозмездного договора Верховный Суд обращает внимание, в частности, на три группы обстоятельств: безвозмездность сделки, момент ее заключения и личность контрагента. Существенным индикатором может быть передача имущества родственнику должника, супругу или супруге, бывшему супругу, пасынку, связанному или аффилированному юридическому лицу.

В случае возмездной сделки дополнительное значение приобретают цена имущества — рыночная или нерыночная — и реальность ее уплаты.

В рассматриваемом деле эти критерии сложились в достаточно последовательную картину: должница имела значительную непогашенную задолженность, передала своему сыну единственную недвижимость, сделала это безвозмездно и после совершения сделки не имела другого ценного имущества, за счет которого кредитор мог бы получить исполнение.

Суды первой и апелляционной инстанций расценили такое поведение как недобросовестное. Отчуждение единственного актива фактически исключило платежеспособность должницы и возможность обращения взыскания на недвижимость.

Судебного решения на момент дарения еще не было. Почему это не помогло должнику

Этот аспект постановления имеет особое практическое значение.

Ответчики в кассационных жалобах, среди прочего, ссылались на то, что договор дарения был заключен до возникновения обязанности погасить задолженность в том виде, в котором она впоследствии была взыскана судом.

Верховный Суд этот аргумент отклонил.

Кассационный суд учел, что должница знала о существовании долга по договорам займа на сумму свыше 30 тыс. долларов, а требование о его возврате могло быть предъявлено в любой момент. При этом она безвозмездно отчуждила имущество, не получив взамен денежного эквивалента, который можно было бы направить на погашение задолженности, и не оставила в собственности другого ценного актива для исполнения обязательств.

Таким образом, при оценке фраудаторности хронология не сводится к простому вопросу: что произошло раньше — отчуждение имущества или вынесение судебного решения о взыскании?

Ключевое значение может иметь другое: существовало ли на момент отчуждения обязательство перед кредитором, осознавал ли его должник и к каким имущественным последствиям привела совершенная сделка.

Иной подход фактически позволял бы должнику беспрепятственно выводить активы в период между возникновением задолженности и обращением кредитора в суд.

Дарение родственнику само по себе еще не означает фраудаторность

Вместе с тем постановление не следует толковать как основание для автоматического признания недействительным любого договора между должником и его родственниками.

Родственные отношения между сторонами являются лишь одним из критериев. Для суда имеет значение совокупность обстоятельств: когда возник долг, когда было отчуждено имущество, знал ли должник об обязательстве, являлось ли отчуждение безвозмездным, какое имущество осталось у должника после совершения сделки и ухудшил ли договор возможность кредитора получить причитающееся ему исполнение.

Это хорошо видно и из обстоятельств дела № 756/18831/21. Определяющим стало не просто то, что недвижимость была подарена сыну, а сочетание родственного характера сделки с ее безвозмездностью, наличием значительного долга и фактическим выбытием единственного ценного актива.

Суд первой инстанции сформулировал общий подход достаточно жестко: должник не является абсолютно свободным в выборе своего имущественного поведения, если результатом его действий становится искусственная неплатежеспособность перед кредиторами.

Значение постановления для споров кредиторов с должниками

Постановление Верховного Суда от 30 июля 2026 года продолжает формирование практики, согласно которой формальное право собственника распоряжаться своим имуществом ограничивается требованием добросовестного поведения по отношению к кредиторам.