Солидарная ответственность директора в банкротстве: как считают вред кредиторам

Темы солидарной и субсидиарной ответственности руководителей в процедурах неплатежеспособности давно перестали быть «узкопрофильными». Они напрямую определяют, получат ли кредиторы реальное возмещение, и превратится ли банкротство в механизм справедливого распределения потерь — или, наоборот, в инструмент легализации разрыва между долгами и активами.

В судебной практике последних лет сформировался заметный тренд: институты солидарной и субсидиарной ответственности фактически “привязаны” к завершению ликвидационной процедуры. Проще говоря, даже если нарушение руководителя очевидно, суды нередко считают преждевременным определять размер ответственности до того момента, пока не станет понятно, какая часть требований кредиторов реально осталась непогашенной после реализации ликвидационной массы.

Этот подход вызывает дискуссии на всех профессиональных площадках — от круглых столов до конференций арбитражных управляющих. Но именно он сегодня задаёт рамку: ответственность руководителя — это не «штраф» за сам факт нарушения, а деликтная компенсация вреда, который нужно посчитать и доказать.

1. Ответственность руководителя: “за кредиторов” или “в пользу должника”?

Одна из ключевых идей, которую всё чаще подчёркивают суды, заключается в том, что требования о солидарной ответственности по ч. 6 ст. 34 КУзПБ, равно как и о субсидиарной ответственности по ч. 2 ст. 61 КУзПБ, не следует воспринимать как прямой инструмент “кредитор против руководителя”.

По своей правовой природе эти конструкции сближаются с деликтным возмещением вреда (ч. 1 ст. 1166 ГК Украины). Следовательно, логика такова:

• средства, взысканные с руководителя/органов управления, должны пополнить ликвидационную массу;
• фактическим бенефициаром становятся кредиторы, но через увеличение имущественной сферы должника;
• арбитражный управляющий действует от имени должника и защищает его интерес, а интерес кредиторов реализуется опосредованно — через справедливое распределение ликвидационной массы.

Именно поэтому в практике закрепляется тезис: кредиторы не являются “кредиторами виновного лица”. У них производный интерес, а базовый предмет спора — убытки, причинённые должнику и, как следствие, его кредиторам.

2. Почему суды требуют дождаться ликвидации: главная причина — размер вреда

Деликтная модель предполагает обязательное установление вреда и его размера. И именно здесь возникает точка конфликта между ожиданиями кредиторов и логикой судов.

Суды всё чаще исходят из того, что:

• неправильно автоматически определять солидарную ответственность как сумму всех требований кредиторов, внесённых в реестр;
• руководитель должен отвечать не за весь долг, а за ту часть, которая фактически осталась непогашенной и стала “негативным последствием” его неправомерного поведения;
• если ликвидационной массы оказалось достаточно для полного расчёта — вреда нет, а значит, нет и оснований для деликтной ответственности.

Это объясняет и практический вывод: заявление о возложении солидарной ответственности до завершения реализации ликвидационной массы часто воспринимается как преждевременное. Потому что суд ещё не знает, каким будет финальный дефицит — и будет ли он вообще.

3. Два “состава” нарушения в ч. 6 ст. 34 КУзПБ: что именно запрещено руководителю

Часть 6 статьи 34 КУзПБ фактически содержит две самостоятельные модели нарушения, которые ведут к солидарной ответственности органов управления.

3.1. Предпочтение одному кредитору в ущерб другим (выборочное погашение)

Первая модель касается ситуации, когда:

• должник находится в состоянии неплатёжеспособности;
• руководитель удовлетворяет требования одного/нескольких кредиторов;
• в результате этого становится невозможно исполнить обязательства перед другими кредиторами в полном объёме.

Правовая идея проста: в неплатёжеспособности нельзя “выбирать любимых кредиторов”. Цель банкротства — сохранить конкурсную массу, ввести мораторий и распределить активы по правилам процедуры. В этой модели вред измеряется не всей суммой долга, а тем, на сколько была неправомерно уменьшена конкурсная масса, создав дополнительный дефицит для остальных кредиторов.

3.2. Превышение долгов над активами и неподача заявления о банкротстве

Вторая модель возникает, когда:

• размер денежных обязательств, срок которых наступил, превышает стоимость активов;
• должник не подаёт заявление об открытии производства по делу о банкротстве в установленный срок;
• производство открывается по заявлению кредитора.

В этом случае деликт заключается не только в бездействии, но и в нарушении ключевого превентивного механизма — моратория, который защищает конкурсную массу и обеспечивает равенство кредиторов.

4. Как считают вред: два примера “в цифрах”, которые меняют восприятие

Чтобы понять судебную логику, достаточно взглянуть на подход к расчёту убытков.

Пример 1: выборочная выплата одному кредитору

Активы должника — 1 000 000 грн.

Требования кредиторов — 1 100 000 грн.

Если должник платит одному кредитору 400 000 грн, то остаток активов падает до 600 000 грн. Но ключевым является то, что в условиях дефицита распределение должно быть пропорциональным. Если пропорционально этот кредитор должен был получить, условно, 363 000 грн, а получил 400 000 грн, то переплата 37 000 грн — это и есть дополнительный вред другим кредиторам из-за незаконного “опережения”. Следовательно, ответственность руководителя в этой модели — не 400 000 грн и не 1 100 000 грн, а именно 37 000 грн, которые следует вернуть в ликвидационную массу.

Пример 2: долги превышают активы

Активы — 1 000 000 грн. Долг, срок которого наступил — 1 100 000 грн.

В такой конфигурации вред измеряется разницей: 100 000 грн. Именно этот дефицит является “непокрытой” частью требований кредиторов и соответствует логике деликта.

И снова: это объясняет, почему сумма из реестра требований кредиторов не может автоматически становиться суммой ответственности. Иначе возможен очевидно несправедливый результат — возложение на руководителя ответственности в размере большем, чем реальный вред, или даже ответственности при отсутствии вреда.

5. Что меняется после отмены ХК Украины: “устойчивая несостоятельность” и новая оптика

После отмены Хозяйственного кодекса с 28.08.2025 у практики появляется ещё один вызов: ряд норм КУзПБ, которые раньше “приглушались” устоявшимися подходами, постепенно выходят на первый план. В частности, для понимания сокрытия банкротства важно обратить внимание на норму об устойчивой финансовой несостоятельности и ситуацию, когда производство открывается по заявлению кредитора.

Вывод

Судебная практика в спорах о солидарной ответственности руководителя (ч. 6 ст. 34 КУзПБ) движется в сторону деликтного подхода: ответственность — только за вред, и только в его доказанном размере. Именно поэтому суды часто “привязывают” момент определения суммы к завершению ликвидационной процедуры — когда становится очевидной фактическая разница между объёмом требований кредиторов и реальной ликвидационной массой. Для кредиторов это означает необходимость качественного процессуального планирования: не только доказывать нарушение руководителя, но и выстраивать доказательство размера непогашенных требований как вреда.