Доля в фермерском хозяйстве больше не защищает: позиция Большой Палаты ВС

Постановление Большой Палаты Верховного Суда от 21 января 2026 года по делу №904/1615/22 закрыло одну из самых удобных «серых зон» в исполнительном производстве — возможность фактически скрывать активы в структуре фермерского хозяйства.

Долгое время именно специфика фермерских хозяйств позволяла должникам строить аргументацию вокруг простой идеи: доля в ФГ — это не то же самое, что доля в классическом юридическом лице, а значит, обращение взыскания на нее либо невозможно, либо по крайней мере сомнительно.

Эта логика больше не работает.

Большая Палата прямо подтвердила: и доля в складочном капитале фермерского хозяйства, и корпоративные права, которые из нее вытекают, являются объектами, на которые может быть обращено взыскание в исполнительном производстве. Соответственно, арест таких прав — это не дискуссионный вопрос, а законный инструмент обеспечения исполнения судебного решения.

Само дело возникло как попытка оспорить действия частного исполнителя, который наложил арест на долю должника в фермерском хозяйстве. Однако суды всех инстанций поддержали позицию исполнителя, а Большая Палата не только подтвердила законность такого ареста, но и фактически сформировала полноценную модель обращения взыскания на такие активы.

Ключевой момент — в переосмыслении правовой природы фермерского хозяйства.

Суд четко зафиксировал: фермерское хозяйство — это юридическое лицо корпоративного типа. А значит, участие в нем порождает корпоративные права, которые имеют как имущественную, так и неимущественную природу. И эти права неразрывно связаны с долей в складочном капитале.

Это важно, потому что именно через эту связь Большая Палата отвергла идею «особенности» ФГ как основания для иммунитета от взыскания. Если есть доля — есть и право, и экономическая ценность. Если есть ценность — она может быть объектом принудительного исполнения.

При этом Суд признал очевидное: специального механизма обращения взыскания на долю в фермерском хозяйстве закон не содержит. Но отсутствие прямой нормы — не основание для уклонения от исполнения решения.

И здесь Большая Палата сделала то, что фактически определяет практику на годы вперед — применила аналогию закона.

Она прямо отказалась от модели ООО как неприменимой к таким отношениям, учитывая специфику субъектного состава фермерских хозяйств, где ключевую роль играют семейные и родственные связи. Вместо этого наиболее близкой по содержанию признана модель полного товарищества.

Именно поэтому к таким правоотношениям применен подход, закрепленный в статье 131 Гражданского кодекса Украины: если у должника недостаточно другого имущества, кредитор вправе требовать выдела части имущества хозяйства, пропорциональной доле должника.

Это принципиально меняет практику. Речь идет уже не о «продаже доли», а о фактическом доступе к имуществу хозяйства через механизм выдела.

Еще один важный блок — арест корпоративных прав.

Большая Палата прямо указала: арест доли и корпоративных прав — это инструмент, который ограничивает возможность должника распоряжаться своим активом и тем самым предотвращает его вывод. И именно в этом состоит его функция в исполнительном производстве — не наказание, а обеспечение реального исполнения решения.

Отдельного внимания заслуживает позиция относительно Единого государственного реестра.

Суд подтвердил презумпцию достоверности данных реестра. Если в реестре указан размер доли — исполнитель вправе на это полагаться. И именно на заявителя возлагается риск того, что информация является неполной или недостоверной.

Это означает простую вещь: попытки «спрятать» реальное положение дел вне реестра больше не работают в спорах с третьими лицами, в том числе в исполнительном производстве.

В итоге постановление Большой Палаты по делу №904/1615/22 — это не просто решение по конкретному спору.

Это четкий сигнал: отсутствие прямого регулирования больше не является инструментом для уклонения от исполнения судебных решений. Фермерское хозяйство больше не может использоваться как «защитная конструкция» для активов должника.

И это, без преувеличения, один из тех случаев, когда суд не просто толкует закон, а закрывает системный пробел, который годами работал в пользу недобросовестных должников.