Неплатежеспособность физических лиц во время войны: проблемные вопросы

Процедура неплатежеспособности физических лиц в Украине постепенно перестает быть исключительным механизмом для единичных случаев. Война, потеря доходов, релокация, валютные кредиты, мобилизация, уничтоженное имущество и многолетняя кредитная нагрузка сформировали новую категорию дел, в которых суд уже рассматривает не только сам факт существования долга, но и реальное поведение должника, его финансовую историю и добросовестность на протяжении всей процедуры.

Именно поэтому современная практика по делам о неплатежеспособности физических лиц постепенно уходит от формального подхода, когда было достаточно лишь показать наличие кредитов и просрочки. Сегодня центральным вопросом становится не столько сам долг, сколько объяснение того, каким образом лицо оказалось в состоянии неплатежеспособности и не использует ли оно процедуру исключительно как инструмент уклонения от исполнения обязательств.

Это особенно заметно в делах, где должники подают неполные декларации либо пытаются скрыть часть активов через родственников. Практика фактически сформировала подход, при котором понятие членов семьи в процедурах банкротства толкуется максимально широко. Речь идет не только о лицах, проживающих вместе с должником, но и о родителях, совершеннолетних детях, бывших супругах и других лицах, через которых потенциально может происходить переоформление имущества. Показательной в этом отношении стала позиция КГС ВС в постановлении от 22.09.2021 по делу №910/6639/20, где суд фактически согласился с необходимостью расширенного подхода к анализу круга членов семьи должника при оценке имущественного состояния. Суд прямо исходил из того, что процедура неплатежеспособности не может превращаться в механизм сокрытия активов через формальное отчуждение имущества на близких лиц.

Для должников это означает простую вещь: подготовка декларации давно перестала быть техническим приложением к заявлению. Фактически именно декларация становится одним из ключевых источников оценки добросовестности должника. Любые неточности, неполные сведения либо противоречия между доходами, образом жизни и задекларированными активами могут превратиться в аргумент для прекращения производства еще на стадии реструктуризации. Этот подход окончательно был сформирован в постановлении КГС ВС от 26.05.2022 по делу №903/806/20.

Суд прямо указал, что институт неплатежеспособности физических лиц предназначен для добросовестного должника, который открыто сотрудничает с судом и кредиторами, а не для лица, пытающегося использовать процедуру исключительно для списания долгов без раскрытия своего реального финансового состояния.

Отдельную проблему создают долги, подтвержденные обычными расписками между физическими лицами. Еще несколько лет назад такие требования часто воспринимались судами достаточно формально. Однако сейчас ситуация изменилась кардинально. Если в деле возникают сомнения относительно реальности задолженности, одного лишь текста расписки уже недостаточно. Показательной здесь стала позиция Верховного Суда в постановлении от 01.03.2023 по делу №902/221/22. Суд фактически вышел за рамки формального анализа расписки и прямо указал на необходимость проверки реальности самого денежного обязательства. Иными словами, наличие подписанного документа само по себе не гарантирует автоматического признания кредиторских требований. На практике это означает необходимость подтверждения источников происхождения средств, реального движения денег, финансовой возможности кредитора предоставить заем и фактического существования самих заемных отношений. В противном случае возникает риск, что суд расценит такие требования как попытку создать искусственного кредитора для контроля процедуры банкротства.

Еще одна тенденция последних лет — резкое увеличение количества дел с участием должников, находящихся за границей либо имеющих статус внутренне перемещенных лиц. Формально закон не запрещает таким лицам проходить процедуру неплатежеспособности. Однако на практике возникают вопросы инвентаризации имущества, подтверждения реальных доходов за рубежом, личного участия в заседаниях и даже определения подсудности дела. Особенно сложной является ситуация с должниками, длительное время находящимися в ЕС и получающими доходы за пределами Украины, информацию о которых суд в большинстве случаев получает исключительно со слов самого должника.

В этом контексте показательной стала позиция КГС ВС в постановлении от 13.08.2025 по делу №903/901/24. Суд подтвердил, что систематическая неявка должника в суд без надлежащего объяснения может быть основанием для оставления заявления без рассмотрения. Причем сам факт участия представителя не устраняет обязанность должника принимать активное участие в процедуре, если у суда возникают вопросы относительно реального финансового состояния лица.

Вместе с тем война создала и совершенно новые категории должников — военнослужащих, лиц с ранениями, людей, потерявших работу либо физическую возможность получать доход. И здесь судебная практика демонстрирует значительно более гибкий подход. Допускается дистанционное подтверждение позиции должника, участие через представителя, использование видеосвязи и учет объективной невозможности физического присутствия лица в суде.

Отдельный блок проблем остается связанным с валютными кредитами. Несмотря на многочисленные попытки должников доказывать, что после судебного взыскания в гривне такие обязательства теряют валютный характер, подход практики остается стабильным: природа валютного кредита не меняется самим фактом вынесения решения о взыскании долга в национальной валюте. Эта позиция была четко сформулирована Верховным Судом в постановлении от 16.08.2022 по делу №926/2987-б/20. Суд прямо указал, что изменение валюты исполнения решения не меняет природы самого обязательства, а потому валютный характер кредита сохраняется и в процедурах неплатежеспособности.

При этом для многих должников принципиальным остается другое — штрафные санкции и пеня по валютным кредитам не подлежат включению в денежные требования в процедуре неплатежеспособности. Этот подход был подтвержден, в частности, в постановлении Верховного Суда от 15.06.2023 по делу №910/14542/21, где суд отдельно обратил внимание на ограничения относительно включения штрафных санкций в состав требований кредиторов в процедурах банкротства физических лиц.

Фактически война превратила институт неплатежеспособности физических лиц из узкоспециализированного механизма в один из базовых инструментов финансового перезапуска для людей, утративших возможность обслуживать старые долги в новых экономических реалиях. Однако одновременно резко выросли и требования к прозрачности поведения самого должника. Именно поэтому сегодня процедура банкротства физического лица — это уже не история о «списании долгов». Это история о необходимости доказать суду собственную добросовестность на каждом этапе производства.