Поможет ли долговая расписка в делах о банкротстве?

В практике рассмотрения дел о неплатежеспособности физических лиц всё чаще возникает вопрос, который на первый взгляд кажется элементарным: достаточно ли долговой расписки для признания денежных требований кредитора. Однако подход Верховного Суда свидетельствует об обратном — формальное наличие такого документа не только не гарантирует положительного результата, но и в ряде случаев может оказаться недостаточным даже при отсутствии прямых возражений со стороны должника.

Ключевым ориентиром в данной категории споров является постановление судебной палаты по рассмотрению дел о банкротстве Кассационного хозяйственного суда в составе Верховного Суда от 01.03.2023 по делу № 902/221/22, которое фактически закрепило подход к применению повышенного стандарта доказывания для кредиторов, обосновывающих свои требования долговыми расписками.

Изначально следует исходить из базовых положений гражданского законодательства. В соответствии со статьёй 1046 Гражданского кодекса Украины договор займа является реальным, то есть считается заключённым с момента передачи денег. Именно поэтому долговая расписка традиционно рассматривается как документ, подтверждающий не только факт заключения договора, но и факт передачи средств. Такой подход является устоявшимся в исковом производстве, где предметом рассмотрения является непосредственный спор между заимодавцем и заемщиком.

Однако Верховный Суд прямо указывает, что этот подход не может механически переноситься в процедуру банкротства. Отличие заключается не только в процессуальной форме, но и в самой природе последствий, которые возникают в случае признания денежных требований кредитора. Включение таких требований в реестр кредиторов влияет на баланс голосов, на формирование ликвидационной массы и, в конечном счёте, на объём удовлетворения требований других кредиторов. Именно поэтому в делах о неплатежеспособности возникает объективный риск создания искусственной задолженности посредством согласованных действий должника и «формального» кредитора.

Этот риск обусловливает принципиально иной подход к оценке доказательств. Верховный Суд исходит из того, что расписка как документ не обладает абсолютной доказательной силой в процедуре банкротства. Даже если она подтверждает заключение договора и содержит все необходимые реквизиты, этого может быть недостаточно для признания требований при наличии обоснованных сомнений в реальности обязательства .

Именно в этом контексте Суд формулирует вывод: при возникновении сомнений в обоснованности кредиторских требований на заявителя возлагается обязанность повышенного стандарта доказывания. Это означает, что кредитор должен доказать не только наличие документа, но и реальность передачи средств, их происхождение, финансовую возможность осуществления такой операции, а также существование соответствующих правоотношений в материальном смысле.

Практическое применение этого подхода наглядно демонстрирует само дело № 902/221/22. Кредитор заявил требования на сумму 5 000 000 грн, обосновывая их договором беспроцентного займа и распиской. В то же время другой кредитор поставил под сомнение реальность такой задолженности. Суд, исследовав материалы дела, установил, что задекларированный доход заявителя за длительный период составил лишь 788 489 грн, тогда как никаких иных источников финансирования займа подтверждено не было. Отказ кредитора предоставить сведения о доходах под предлогом коммерческой тайны был оценён судами критически, поскольку обязанность доказывания лежит именно на заявителе.

В итоге Верховный Суд согласился с выводами судов предыдущих инстанций об отказе в признании таких требований, указав, что презумпция правомерности сделки, предусмотренная статьёй 204 ГК Украины, не освобождает кредитора от обязанности доказать реальность заявленного денежного обязательства. Иными словами, формальная действительность договора не равна доказанности долга в процедуре банкротства.

Более того, Суд отдельно подчёркивает, что при рассмотрении заявлений кредиторов хозяйственный суд не ограничивается проверкой действительности сделки как таковой, а осуществляет оценку реальности обязательства, в том числе через анализ финансовой состоятельности кредитора. Такой подход позволяет избежать ситуаций, когда в реестр включаются требования, существующие лишь формально, но не имеющие экономического содержания.

Дополнительно этот подход был подтверждён Верховным Судом в постановлении от 17.08.2023 по делу № 911/1856/21, где Суд ещё раз разграничил доказательное значение долговой расписки в обычном исковом производстве и в процедуре неплатежеспособности. Верховный Суд подчеркнул, что вывод о том, что расписка подтверждает факт заключения договора займа и передачи средств, применим прежде всего в споре между кредитором и должником о взыскании задолженности, тогда как в деле о банкротстве признание таких требований влияет на права других кредиторов и может изменить баланс в процедуре. Именно поэтому суд обязан проверять реальность обязательства, в том числе источники происхождения средств и финансовую состоятельность кредитора.

Таким образом, современная судебная практика фактически формирует новую модель доказывания в делах о банкротстве, в которой документ сам по себе перестаёт быть определяющим, а ключевым становится содержательный анализ правоотношений. Для кредитора это означает необходимость формировать доказательственную базу значительно шире, чем это принято в классических исках о взыскании задолженности, а для адвоката — обязанность оценивать не только форму, но и экономическую реальность каждого обязательства.

И если ранее долговая расписка рассматривалась как достаточный инструмент для подтверждения долга, то сегодня в делах о неплатежеспособности она является лишь отправной точкой, которая ставит вопрос, но не даёт на него окончательного ответа.