Досудебное урегулирование налоговых правонарушений: доверие или давление?

В последнее время в профессиональной среде активно обсуждается предложенный обновлённым руководством Бюро экономической безопасности механизм досудебного урегулирования налоговых правонарушений, который по своей конструкции во многом повторяет уже известный подход, закреплённый в части четвёртой статьи 212 Уголовного кодекса Украины, однако предполагает его применение без уведомления о подозрении и без судебного контроля, что сразу переводит дискуссию из плоскости целесообразности в плоскость гарантий.

Сама идея не вызывает возражений, поскольку попытка снизить нагрузку на судебную систему, сократить количество уголовных производств, которые заканчиваются исключительно уплатой доначисленных сумм, и одновременно обеспечить поступления в бюджет выглядит рациональной, особенно в условиях, когда значительная часть таких производств не доходит до стадии судебного рассмотрения и используется преимущественно как инструмент процессуального воздействия на бизнес.

Вместе с тем логика применения этого механизма неизбежно упирается в вопрос качества и обоснованности претензий, формируемых детективами БЭБ, поскольку без решения этой проблемы любая упрощённая процедура лишь усиливает существующие риски, делая их менее контролируемыми с точки зрения процессуальных гарантий.

Как известно, диспозиция статьи 212 Уголовного кодекса Украины является бланкетной и отсылает к нормам Налогового кодекса, что означает необходимость установления нарушения именно налогового законодательства, а не его конструирования в рамках внутренних аналитических подходов правоохранительного органа, однако на практике претензии к налогоплательщикам нередко основываются на так называемых «аналитических продуктах», которые не являются процессуальными документами в понимании налогового законодательства, но фактически подменяют собой акты налоговых проверок.

Такие аналитические продукты могут быть оправданы на стадии внесения сведений в ЕРДР и начала расследования, однако последующая практика их использования как основания для доначисления налоговых обязательств, а тем более как инструмента давления на бизнес посредством следственных действий, свидетельствует о системной проблеме, которая и сформировала недоверие бизнеса к любым инициативам в этой сфере.

Именно поэтому критика нового механизма со стороны бизнеса имеет под собой не теоретические, а исключительно практические основания, сформированные годами взаимодействия с правоохранительной системой, когда само открытие уголовного производства становилось достаточным инструментом для стимулирования «добровольной» уплаты доначисленных сумм и последующего закрытия дела.

В этом контексте ключевым становится не вопрос скорости или удобства процедуры, а вопрос доступа к материалам, на основании которых сформированы претензии, поскольку без возможности ознакомления с аналитическими продуктами или иными документами, послужившими основанием для определения сумм неуплаченных налогов, сам механизм досудебного урегулирования теряет смысл как инструмент диалога и превращается в инструмент одностороннего навязывания позиции государства.

Особое беспокойство вызывает предлагаемая норма, допускающая отказ в предоставлении сведений о доказательствах по мотивам возможного ущерба досудебному расследованию, поскольку она прямо противоречит самой идее добровольного урегулирования и создаёт ситуацию, в которой налогоплательщик должен принимать решение об уплате без понимания фактических оснований предъявленных ему претензий.

Не менее дискуссионным остаётся и вопрос возмещения вреда, поскольку попытка увязать соответствующие положения уголовного процесса с нормами Налогового кодекса о погашении налогового долга фактически смешивает различные по своей природе правоотношения, что может привести к дополнительным коллизиям на практике.

Таким образом, предложенный механизм досудебного урегулирования налоговых правонарушений обладает потенциалом стать эффективным инструментом как для государства, так и для бизнеса, однако его реализация возможна исключительно при условии чёткого закрепления гарантий, обеспечивающих объективность претензий, прозрачность доказательной базы и реальную возможность налогоплательщика защищать свою позицию ещё до принятия решения.

В противном случае существует риск, что вместо упрощения процедур государство получит лишь более быстрый, но не менее проблемный механизм, который воспроизводит существующую практику под иным процессуальным оформлением.