Банкротство физических лиц: где КУзПБ создает больше вопросов, чем ответов

Внедрение процедур неплатежеспособности физических лиц, предусмотренных Книгой пятой Кодекса Украины по процедурам банкротства, уже вышло за рамки теоретической модели «второго шанса» и перешло в плоскость повседневного правоприменения, где ключевые вопросы решаются не столько нормой, сколько ее интерпретацией судами, прежде всего судами первой инстанции. Именно здесь формируется первичная логика оценки добросовестности должника, допустимости реструктуризации, характера задолженности и баланса интересов кредиторов, и именно здесь становится очевидным, что заложенная в законе конструкция не является внутренне согласованной.

Проблема начинается с базового — с самой природы института. Банкротство физических лиц в КУзПБ одновременно сочетает социальную и экономическую функции, что на практике создает постоянный конфликт: является ли процедура механизмом социальной защиты должника или инструментом справедливого удовлетворения требований кредиторов. В то время как для юридических лиц доминирует экономическая логика, в отношении физических лиц она смешивается с элементами «прощения долгов», что усложняет выработку единых подходов к правоприменению и порождает различные стандарты оценки сходных ситуаций.

Этот конфликт усиливается еще одной конструктивной проблемой — объединением в рамках одного правового регулирования физических лиц и физических лиц-предпринимателей. Фактически речь идет о разных моделях: для ФОП — это продолжение хозяйственной деятельности с экономической природой обязательств, тогда как для «обычных» физических лиц — это чаще всего долги потребительского характера с выраженным социальным контекстом. В результате суд вынужден применять одни и те же нормы к принципиально различным правоотношениям, что закономерно приводит к нестабильности судебной практики.

Отдельный блок проблем формируется уже на стадии открытия производства. Формально она выглядит технической, однако фактически определяет дальнейшую судьбу всей процедуры, поскольку именно на этом этапе суд оценивает исходные параметры — состав долгов, поведение должника, наличие активов и перспективы восстановления платежеспособности. С учетом того, что количество таких дел растет (около 1500 по состоянию на 2025 год), нагрузка на суды первой инстанции напрямую влияет на качество этих первичных оценок, а значит — и на всю дальнейшую практику.

Еще более показательной является ситуация со стадией реструктуризации, которая на практике нередко превращается из инструмента восстановления платежеспособности в формальный этап перед списанием долгов. Типична ситуация, когда должник не имеет ни активов, ни стабильных доходов, однако инициирует процедуру именно с целью как можно быстрее перейти к следующей стадии. В таких случаях план реструктуризации фактически не выполняет своей функции, а суд оказывается перед необходимостью оценивать его не по формальным критериям, а с точки зрения реалистичности, что прямо не вытекает из текста нормы, но формируется судебной практикой.

Не менее сложным является вопрос природы самих долгов. Судебная практика уже сталкивается со случаями, когда задолженность имеет сомнительное происхождение, что усложняет оценку добросовестности должника. Закон не содержит исчерпывающих критериев для такой оценки, и потому суд фактически формирует их самостоятельно, балансируя между правом лица на списание долгов и защитой интересов кредиторов.

Дополнительную неопределенность создает практика заявления требований кредиторов на поздних стадиях процедуры, в частности уже во время выполнения плана реструктуризации. Такая ситуация меняет баланс интересов в процессе, который формально уже стабилизирован, и ставит суд перед необходимостью фактически пересматривать достигнутые договоренности. Аналогичные проблемы возникают и в отношении публичных долгов, прежде всего налоговых, правовой статус которых в процедуре неплатежеспособности остается дискуссионным.

Отдельный аспект касается процессуального участия должника, особенно в условиях военного положения, когда значительное количество лиц находится за пределами Украины. Это ставит вопрос о допустимости рассмотрения дел без физического присутствия сторон, необходимости адаптации процессуальных механизмов и одновременно — о гарантиях реализации права на доступ к правосудию.

В итоге можно констатировать, что институт неплатежеспособности физлиц в Украине уже достиг стадии, когда ключевые проблемы лежат не в плоскости отсутствия регулирования, а в его внутренней противоречивости и неоднородности. Именно поэтому дальнейшее развитие этой сферы будет зависеть не только от законодательных изменений, но прежде всего от способности судебной практики выработать устойчивые критерии — прежде всего в части добросовестности должника, реалистичности реструктуризации и допустимых границ «социального» подхода в процедуре банкротства.